18 марта 2014 года Владимир Путин объявил о присоединении Крыма и Севастополя к России. С тех пор многие жители полуострова оказались между несколькими правовыми и личными реальностями: одни сохранили два гражданства, другие столкнулись с непризнанием документов, а многие после начала полномасштабной войны решили уехать.
Виталий вспоминает, что еще в 2014 году воспринимал происходящее как нечто неправильное. Он остался в Крыму, хотя неоднократно думал об отъезде, а после 24 февраля 2022 года страх усилился. По его словам, окончательно подтолкнула к эмиграции мобилизация. С девушкой он сначала уехал в Грузию, затем в Польшу, где пытался восстановить украинские документы, поскольку в украинских реестрах их данных не оказалось.
«Когда ты крымчанин, ощущение, что ты ни туда, ни сюда», — говорит Виталий, объясняя, что ему трудно до конца отнести себя к какой-либо стороне.
Марина, которой в 2014 году было 17 лет, рассказывает, что поначалу воспринимала события как фон собственной жизни, но позже пришла к выводу о незаконности аннексии. После начала войны и обыска у ее партнера чувство личной безопасности, по ее словам, исчезло сразу. Через несколько месяцев пара покинула Крым и уехала в Грузию.
Сейчас Марина живет по российскому загранпаспорту, оформленному в Крыму, и говорит, что это постоянно создает препятствия. В консульствах Украины ей объясняли, что документы недействительны или что нет доступа к крымским архивам, поэтому подтверждение личности и оформление украинских бумаг затянулось на годы.
Антонина также решила уехать после начала войны, сначала из-за страха за жизнь, затем из-за опасений перед российскими властями и мобилизацией. Через Грузию и Беларусь она добралась до Польши, где получила временную защиту как украинская беженка. Позднее в Кракове ей помогли оформить временное удостоверение, а спустя три года она смогла поехать в Украину и подтвердить свою личность.
Героини и герои материала описывают не только юридические трудности, но и внутренний кризис. Они говорят о чувстве вины, разорванности между украинским происхождением и жизнью под российской юрисдикцией, а также о тоске по Крыму как по отдельному, самобытному месту, которое остается частью их личной истории независимо от границ и документов.