В 2025 году российская музыкальная сцена существовала между алгоритмами соцсетей и административным давлением. Вирусные ролики в TikTok и Reels могли за считанные недели вывести трек в чарты и принести артисту миллионы прослушиваний, как это произошло с «Баобабом» Ивана Золо, «Каруселями» Ару Мартиросяна, «Скрипачом» Казана Казиева и песней «Светлана», которая неожиданно стала основой для ироничных пользовательских видео.
Параллельно рос интерес к артистам прошлых лет. После вирусного «энергосберегающего танца» на выступлениях Татьяны Булановой ее аудитория на стримингах заметно увеличилась, а сама певица подняла гонорар. На этом фоне индустрия наблюдала и попытки искусственно продвигать новые имена, в том числе проект Margo с участием Lil Pump и 6ix9ine.
На концертном рынке внутри России год оказался рекордным. Баста два дня подряд собрал «Лужники», продав почти 150 тысяч билетов. Егор Крид стал самым молодым артистом, собравшим площадку такого масштаба: на его концерт 30 августа купили более 86 тысяч билетов. Крупные залы также собрали Леонид Агутин, «Звери» и Zivert. За пределами России большие площадки собирали и музыканты, конфликтующие с властями или неугодные им, включая Моргенштерна и Монеточку.
Одновременно усиливалось давление со стороны цензоров. Глава «Лиги безопасного интернета» Екатерина Мизулина, по подсчетам «Верстки», направила жалобы более чем на 300 знаменитостей, из которых 78 были музыкантами. После ее обращений рэпер Icegergert записал видео с извинениями, а конфликт с Егором Кридом после требований проверить его концерт стал одной из самых заметных публичных историй года.
Свою роль играл и Роскомнадзор. По подсчетам дата-отдела «Новой-Европа», за 2024 год и неполный 2025-й по требованию ведомства с платформ удалили почти 80 треков, чаще всего из-за предполагаемой «пропаганды наркотиков». На этом фоне некоторые исполнители сами начали редактировать каталоги: Anacondaz выпустили цензурированную версию песни «Мама, я люблю», а «АК-47» переписали часть старых текстов.
Кульминацией запретительной политики стало дело группы «Стоптайм»: ее участников в Петербурге отправили под «карусельные» аресты за исполнение песен «иноагентов» на улице. Позднее музыкантов отпустили и позволили уехать из страны, однако сам сигнал оказался предельно ясным. На этом фоне главный вывод года звучит так: российская музыка по-прежнему способна собирать стадионы, запускать тренды и давать слушателям надежду, но все чаще сталкивается с репрессиями, самоцензурой и риском наказания даже за сценическое высказывание.