Нюрнбергский процесс, стартовавший 20 ноября 1945 года, стал поворотным моментом для международного уголовного права: впервые перед судом предстали не рядовые исполнители, а высшие партийные деятели, военные и пропагандисты нацистской Германии.
Как отмечает издание, до 1945 года у союзников не было единого понимания, как именно и на каком правовом основании судить руководство Третьего рейха. Московская декларация 1943 года предусматривала наказание военных преступников по месту совершения преступлений, однако вопрос о политических лидерах оставался открытым.
В СССР идею международного трибунала публично поддержали еще в 1942 году, но Сталин, по данным автора, скорее видел будущий суд как заранее режиссированное политическое действо. Советскую линию в подготовке процесса вели Андрей Вышинский, Иона Никитченко и Роман Руденко, чьи биографии были связаны со сталинскими репрессиями.
Летом 1945 года в Лондоне согласовали параметры Международного военного трибунала. Подсудимых решили обвинять в заговоре, планировании агрессивной войны, преступлениях против мира, военных преступлениях и преступлениях против человечности. 8 августа 1945 года соглашение о создании трибунала подписали США, СССР, Великобритания и Франция.
Суд продолжался почти год и включал 403 заседания. Обвиняемые имели адвокатов, могли вызывать свидетелей и представлять документы, а заседания переводились на четыре языка. Это, пишет автор, не позволяет свести процесс только к политической расправе, хотя образ «суда победителей» полностью так и не исчез.
Главная двойственность Нюрнберга состояла в том, что сами державы-победительницы тоже имели уязвимые места: от колониальной политики и бомбардировок до советских репрессий и секретных договоренностей. Тем не менее именно этот процесс стал важным прецедентом, подготовившим почву для Всеобщей декларации прав человека, Конвенции о геноциде 1948 года и Женевских конвенций 1949 года.