15 января группа «Марем» сообщила о задержании в Москве 21-летней жительницы Ингушетии Айны Манькиевой, ранее бежавшей из семьи, где, по ее словам, подвергалась насилию. После отъезда из республики она жила в московском шелтере. Ее отец Хамбор Манькиев говорил журналистам, что к поискам дочери были подключены силовые структуры и влиятельные люди в Ингушетии.
Сначала родители добились объявления Айны в розыск как пропавшей без вести. Позже, после того как девушка оформила новый паспорт, открыла счет в московском банке и стала получать на него социальные выплаты и пенсию по инвалидности, мать обвинила ее в краже 20 тысяч рублей. По данным правозащитников, именно после этого давление усилилось.
Московские полицейские, задержав Айну, взяли у нее объяснения по делу о краже, а также заявление о насилии со стороны родственников, включая физическое и сексуализированное. Затем девушку отпустили. Через 20 дней в Ингушетии возбудили дело по ее заявлению, а дело о краже прекратили за отсутствием состава преступления.
Этот случай «Новая газета Европа» рассматривает в контексте доклада Ad Rem «Преследование вместо защиты». Исследование под руководством социолога Кулсам Магомадовой охватывает 75 кейсов за 2018–2025 годы. Среди них 46 относятся к Чечне, 13 к Ингушетии, 12 к Дагестану, 1 к Северной Осетии и 3 к другим регионам России.
Авторы доклада утверждают, что во всех этих историях фигурируют структуры, обладающие полномочиями принуждения. Полиция упоминается в 47 из 75 случаев, следственный комитет в 24. Также называются суды, органы опеки, служба судебных приставов и муфтият. По выводам исследователей, государственные институты нередко не защищают женщин, а помогают семьям искать их, оказывать давление и добиваться возвращения.