Любая война оставляет не только разрушения, но и долгие психологические последствия. На этом фоне «Новая газета Европа» отмечает, что после более чем четырех лет войны против Украины с фронта вернулись десятки тысяч российских военных с подорванным психическим здоровьем. По данным издания, ветераны в 2,5 раза чаще совершают убийства и в два раза чаще становятся фигурантами дел о тяжком вреде здоровью, чем мужчины в России в целом.
Историк Рустам Александер обращается к опыту СССР после Второй мировой войны. Уже в 1943 году советские психиатры писали о масштабе проблемы: около 55% новых пациентов получили на фронте черепно-мозговые травмы, еще 30% страдали неврозами. Врачи фиксировали тревожность, истерические реакции, депрессию, параноидальные состояния и изменения личности, которые называли «посттравматической психопатизацией».
Помощь оказывать было трудно. Публичное признание военной травмы фактически табуировалось, психиатрическая инфраструктура была разрушена или перепрофилирована, а в уцелевших учреждениях не хватало персонала и лекарств. Сами бывшие солдаты часто избегали диспансеров из-за стыда и стигмы, связанной с психиатрическим диагнозом.
В 1944–1945 годах психиатр Василий Гиляровский ввел понятие «нервная демобилизация». Он полагал, что тяжелые расстройства проявляются не в момент травмы, а позже, когда исчезает необходимость в предельной мобилизации сил. В статье 1946 года он писал, что речь идет о тяжелых нервных нарушениях, возникающих уже после улучшения обстановки.
Гиляровский предлагал ввести штатного психиатра в каждой крупной больнице, считая, что военная травма нередко переходит в телесные болезни. Однако многие врачи общего профиля воспринимали психиатров как специалистов только для «сумасшедших» и не спешили направлять к ним пациентов.
К концу 1940-х массового всплеска официально зарегистрированных психических расстройств в СССР не произошло, но это связывали в том числе со стигмой и нежеланием ставить такие диагнозы. Вместо этого, как отмечали психиатры, травма нередко уходила в соматические симптомы и «патологическое влечение к алкоголю». В отчете Минздрава РСФСР за 1950 год алкоголизм и наркомания уже назывались одними из ведущих психиатрических проблем, а к середине 1950-х тема психического здоровья ветеранов практически исчезла из профессионального обсуждения.