На фоне сообщений о массовом изъятии и уничтожении скота в селах Новосибирской области историк Рустам Александер напомнил, как почти век назад советская власть проводила коллективизацию и раскулачивание.
Зимой 1929-1930 годов крестьян, владевших землей, коровами и лошадьми, вынуждали передавать хозяйство в колхозы и сдавать государству урожай по номинальной цене. Официально это объяснялось необходимостью увеличить хлебозаготовки и повысить эффективность сельского хозяйства, однако многие сельские жители воспринимали кампанию как форму эксплуатации.
Одновременно шло раскулачивание: у зажиточных крестьян отбирали имущество и отправляли их в ссылку. На местах, пишет автор, четких инструкций не было, поэтому в деревни направляли работников советов, коммунистов, комсомольцев, рабочих и студентов, часто не знакомых с сельской жизнью.
Собрания, на которых от крестьян добивались подписей о передаче земли и скота государству, нередко срывались. Люди сопротивлялись по-разному: от демонстративных выходок до попыток прервать голосование. Но затем давление усилилось. Тем, кто не хотел вступать в колхоз, грозили объявлением «кулаками», конфискацией имущества и ссылкой. Отказавшихся могли арестовывать сразу, а агитаторы, по свидетельствам, иногда угрожали оружием, удерживали людей в сельсоветах и избивали их.
Изъятие скота часто происходило без предупреждения: животных уводили силой, срывая замки с хлевов. Не желая отдавать коров, свиней, овец и лошадей, крестьяне нередко сами забивали их. По данным, приведенным в материале, только за первые три месяца 1930 года в Центрально-Черноземной области было уничтожено около 25% крупного рогатого скота, 53% свиней, 55% овец и 40% птицы.
«Кто в колхоз — записывайся у меня, кто не хочет — у начальника милиции», — так, по приведенному в статье свидетельству, говорил один из чиновников на Урале.
2 марта 1930 года в «Правде» вышла статья Иосифа Сталина «Головокружение от успехов», где ответственность за перегибы возлагалась на местных руководителей. После этого кампания ненадолго замедлилась, часть крестьян вышла из колхозов, но вскоре коллективизация и раскулачивание продолжились, оставив, как отмечается в тексте, миллионы сломанных судеб.