В начале пятого года полномасштабной войны вновь встает вопрос, что способен сделать отдельный человек против вооруженной агрессии, когда у государства есть армия, тюрьмы и спецслужбы, а у мирных жителей на первом месте остается безопасность семьи. Украинский общественный деятель Павел Жовниренко в интервью говорит, что опыт ХХ века показывает: сопротивление возможно и без оружия.
Он определяет ненасильственное сопротивление как достижение политических целей без применения силы. При этом, по его словам, такой подход не всегда противопоставлен вооруженной защите. Жовниренко напоминает о Майдане 2014 года: пока протест оставался мирным, он был ненасильственным, но после применения силы со стороны «Беркута» и других формирований у украинцев, как он считает, не осталось иного выхода, кроме ответного сопротивления.
Собеседник подчеркивает, что никто не вправе требовать от гражданского человека готовности к смерти, тюрьме или пыткам. Он ссылается на исследование 2015 года, проведенное совместно с Киевским институтом социологии: тогда желающих прибегать к ненасильственным методам было примерно в три с половиной раза больше, чем сторонников вооруженной борьбы.
Отдельно Жовниренко говорит о жизни в оккупации. По его словам, если человека вынуждают взять российский паспорт ради работы, лечения, имущества или просто выживания, это не отменяет его позиции.
«Не сотрудничать с оккупационным режимом, не делать того, чего от тебя хочет оккупационная власть», — так он формулирует базовый принцип сопротивления.
Он считает, что сегодня безопаснее скрытые и индивидуальные формы действий. В качестве исторического примера приводит поведение жителей Чехословакии после 1968 года, а среди современных практик упоминает, например, нанесение символов на купюры вместо действий под камерами наблюдения. По его словам, «оптимальный отряд ненасильственного сопротивления — это один человек».
Жовниренко также указывает, что Украина публиковала и обновляет рекомендации по гражданскому сопротивлению, опираясь в том числе на методы Джина Шарпа и опыт Литвы. Его главный вывод сводится к тому, что даже тот, кто не готов к открытому протесту, может сопротивляться, если отказывается участвовать во лжи и помогать тому, что считает злом.