Историк и политолог Константин Пахалюк побеседовал более чем с пятнадцатью российскими и зарубежными историками о фигуре академика Александра Чубарьяна, который десятилетиями оставался одной из ключевых персон российской исторической науки и бюрократии. В 2025 году, вручая ему очередную Государственную премию, Владимир Путин назвал его работу, включая участие в создании единого школьного учебника истории, примером служения просвещению и поиску истины.
Чубарьян возглавил Институт всеобщей истории РАН в 1988 году, а в 2015-м стал его научным руководителем. Собеседники Пахалюка описывают его как администратора, умевшего сохранять расположение власти, не переходя к открытому радикализму, и одновременно защищать сотрудников, позволяя им работать, получать зарубежные гранты и развивать собственные темы.
«Для него основной вопрос — сохранение статуса института в глазах руководства и коллег», — сказал один из бывших сотрудников ИВИ РАН.
Ряд историков вспоминают, что в 1990-е и 2000-е Чубарьян способствовал международным контактам, приглашал французских историков, поддерживал новые исследовательские направления, включая историческую антропологию, интеллектуальную историю и гендерные исследования. Ему также приписывают сохранение института в условиях хронического недофинансирования гуманитарной науки.
При этом многие собеседники считают его не просто посредником, а добровольным союзником государства. Они указывают на участие Чубарьяна в школьных и идеологических проектах, работу в многочисленных советах и комиссиях, а также на его поддержку Владимира Мединского в 2017 году, когда обсуждался вопрос о лишении того ученой степени.
По оценке участников интервью, в публичных выступлениях последних лет Чубарьян старается сохранять академическую форму, но все чаще воспроизводит официальный политический язык: говорит о кризисе либерального миропорядка, политизации истории извне и возлагает ответственность за войну на Запад. Авторы таких оценок отмечают резкий контраст с его более ранними высказываниями, когда он допускал критику сталинской политики и называл действия СССР в странах Балтии аннексией и оккупацией.
Собеседники Пахалюка расходятся в выводах: одни видят в нем мастера компромисса, пытавшегося сохранить научные структуры, другие — человека, который ради статуса и влияния помог встроить академические институты в производство государственной идеологии.