16 февраля 2024 года в колонии в Харпе был убит Алексей Навальный. В годовщину его смерти спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Кравцова поговорила с людьми, которые переписывались с политиком во время его заключения. Один из них — журналист и фотограф Евгений Фельдман, живущий в Риге.
По словам Фельдмана, лично они познакомились в апреле 2012 года в Астрахани, куда Навальный приехал поддержать Олега Шеина. С тех пор фотограф много снимал политика, но сознательно держал дистанцию, чтобы сохранять профессиональную объективность. После ареста Навального в январе 2021 года их сдержанные рабочие отношения постепенно перешли в регулярную переписку.
Первое письмо Фельдман отправил в ночь после возвращения Навального в Россию, когда стало ясно, что его отправили в «Матросскую тишину». Позднее, уже уехав из страны в январе 2022 года из-за риска преследования по делам об «экстремизме» против сотрудничавших с ФБК, он написал Навальному, что ему стыдно уезжать. Ответ через Киру Ярмыш был коротким: все в порядке, надо обустраиваться на новом месте.
С ноября 2022 года, когда стала доступна система «ФСИН-письмо», переписка стала постоянной. Фельдман говорит, что отправил около 50 писем и получил ответ почти на каждое. Они обсуждали американскую политику, книги, кино, депрессию, уличную еду и бытовые детали жизни в эмиграции. Навальный также просил собеседника делать для него небольшие исследования, например о работе американских политических поллстеров.
После этапирования в Харп электронный сервис уже не работал, и письма шли через «Зона-телеком» обычной почтой. За декабрь 2023-го и январь 2024-го Фельдман отправил четыре письма. После гибели Навального в конце марта ему сообщили, что из России пришли сразу три ответа; на четвертое письмо политик уже не успел ответить.
«Почему я читаю твое письмо о том, что мое письмо может стать последним, и не вижу на нем твоих слез? И вообще, если какое-то письмо станет последним, выстави его на Ebay», — так Навальный, по воспоминанию Фельдмана, однажды ответил на его тревогу.
Фельдман говорит, что в письмах Навальный оставался ясным, язвительным и живым даже под максимальным давлением. По его словам, тюремная переписка помогает заключенному хотя бы на несколько минут оказаться во внешнем мире, а письма, пришедшие уже после смерти адресанта, создают обратное чувство: пока читаешь новые строки, человек как будто еще остается рядом.