Историк Рустам Александер связывает недавнюю инициативу МИД России об ужесточении наказания за несообщение о втором гражданстве или виде на жительство с давней государственной логикой: гражданство рассматривается как знак полной и неделимой лояльности. Сейчас ответственность уже возможна, если человек не уведомил об этом по прибытии в Россию, а новая мера, по мысли автора, усиливает подозрение к обладателям иностранных документов.
В СССР двойное гражданство было прямо исключено законом. В статье 8 советского закона «О гражданстве» говорилось, что за гражданином СССР не признается принадлежность к иностранному гражданству. При этом желание уехать и получить иной паспорт существовало, хотя сделать это было крайне трудно и опасно.
Одним из самых известных примеров стал Рудольф Нуреев. 16 июня 1961 года, после гастролей в Париже, он отказался возвращаться в СССР, был взят под защиту французскими силовиками и попросил политическое убежище. В январе 1962 года его заочно приговорили к семи годам колонии за измену Родине. Позже аналогичный выбор сделали артист балета Михаил Барышников, оставшийся в Канаде в 1974 году, и шахматист Виктор Корчной, не вернувшийся из Амстердама в 1976-м.
Внутри страны советские евреи добивались права на выезд. После Шестидневной войны 1967 года эмиграция почти прекратилась, но в сентябре 1968-го была частично возобновлена. Натан Щаранский, подавший прошение в начале 1970-х, получил отказ, лишился работы и позже был арестован в 1977 году по обвинению в измене Родине. Правозащитнице Иде Нудель также отказали; в 1978 году ее приговорили к четырем годам ссылки за плакат с требованием разрешить выезд в Израиль.
Автор напоминает и о попытке группы еврейских «отказников» в конце 1960-х захватить самолет Ан-2 и уйти через Финляндию в Швецию. КГБ сорвал акцию, а организаторам сначала назначили смертную казнь, позже смягченную до 15 лет заключения после международных протестов, в том числе при участии президента США Ричарда Никсона.
По оценке Александера, новая инициатива формально не запрещает выход из гражданства, но усиливает его «токсичность» внутри страны. В такой логике второе гражданство перестает быть лишь юридическим статусом и начинает трактоваться как возможный признак нелояльности или даже измены.