В российском кино последних лет заметны сразу два направления: рост интереса к сказкам и усиление регионального кинематографа. Если первое связывают с эскапизмом на фоне войны и экономического кризиса, то второе показывает стремление народов страны к культурному самоопределению. Многие такие фильмы говорят языком мифа, а в центр ставят детей, семью и историческую память.
Пять фильмов из разных регионов
«Тимир» Николая Корякина рассказывает о мальчике, который после смерти матери переезжает из Якутска к давно отсутствовавшему отцу в деревню. Там он сталкивается с алкоголизмом родителя и знакомится с призраком в кепке с надписью «СССР», обещающим помочь связаться с матерью. Дебют Корякина получил приз фестиваля «Зимний» за лучшую режиссуру; критики отмечали визуальную строгость фильма и его движение к магическому реализму.
«Бери да помни» Байбулата Батуллина переносит зрителя в татарскую деревню, где шестилетний Ильхас проводит лето у бабушки и дедушки, не зная, что его родители погибли в авиакатастрофе. Игры и комические сцены здесь становятся способом отсрочить тяжелый разговор о смерти. Фильм соединяет мотивы безвременья с музыкальным мостом между эпохами: от Альфии Авзаловой до группы Taraf.
Действие «Семи черных бумаг» Анатолия и Алана Колиевых происходит в Северной Осетии в 1942 году. Два брата прячут похоронные письма, которые приносит почтальон, а их мать ждет вестей от мужа с фронта и пытается заглянуть в будущее с помощью древней магии. Семейную историю авторы превращают в готическую сказку о войне без героического пафоса.
«Волки» Михаила Кулунакова разворачиваются на Алтае XIX века. История любви Токмы и Кымыскай оборачивается насилием, побегом и семейной травмой, которая передается детям. Режиссер соединяет истерн и триллер, размышляя об истоках жестокости.
В «Легендах наших предков» Ивана Соснина журналист из Екатеринбурга встречает лесного духа Нюлэсмурта. Герой отправляется в путь по Уралу, где мифология ханты и манси становится разговором об исчезновении языков, имен и культурной памяти. Общий мотив всех этих картин — сказка без обязательного счастливого финала, через которую региональное кино говорит о тревоге, надежде и радикальных переменах.