К декабрьскому саммиту 18–19 декабря 2025 года лидеры Евросоюза подошли без согласованного решения по одному из самых спорных вопросов года: можно ли направить замороженные российские активы на поддержку Украины. По данным, обсуждаемым в ЕС, речь идет как минимум о 210 млрд евро, в основном принадлежащих Банку России. Большинство стран союза выступают за использование этих средств, тогда как Бельгия и ряд других государств предупреждают о серьезных правовых и финансовых последствиях.
Перед встречей в Брюсселе глава дипломатии ЕС Кайя Каллас напомнила, что добиться согласия среди 27 государств крайне трудно. Премьер Польши Дональд Туск еще 15 декабря говорил, что европейцы находятся «на расстоянии световых лет» от начала практического использования этих денег. Канцлер Германии Фридрих Мерц, напротив, предупреждал: если компромисс снова не будет найден, это надолго подорвет способность ЕС действовать единым фронтом.
Основная часть замороженных средств, около 193 млрд евро, находится в бельгийском депозитарии Euroclear. Ранее ЕС уже решил использовать не сами активы, а процентный доход от них. В 2024 году только Euroclear получил 6,9 млрд евро такого дохода. Первый перевод в Европейский фонд для Украины составил более 1,5 млрд долларов в июле 2024 года, второй — 2 млрд евро в марте 2025 года.
Однако этих сумм недостаточно. По расчетам Еврокомиссии, в 2026–2027 годах Украине потребуется 135,7 млрд евро внешней помощи, включая 83,4 млрд евро на военные нужды. На этом фоне Брюссель предложил два варианта: выпуск общеевропейских облигаций на 90 млрд евро и так называемый «репарационный кредит», при котором Украине предоставлялся бы заем под залог замороженных средств с расчетом на будущие репарации со стороны России.
Именно второй вариант вызвал самые острые споры. Против выступили не только Бельгия, но, как сообщал Euractiv, также Словакия, Италия, Болгария, Мальта и Чехия. Их аргумент состоит в том, что прямое использование суверенных резервов может подорвать доверие к европейской финансовой системе и вызвать долгие судебные тяжбы. Глава Euroclear Валери Урбен в письме Урсуле фон дер Ляйен и Антониу Коште предупреждала, что инвесторы и центробанки могут воспринять такую схему как фактическую конфискацию.
Премьер Бельгии Барт де Вевер подчеркивал, что в истории еще не было случая, когда обездвиженные суверенные активы перепрофилировались бы во время продолжающейся войны: обычно такие решения принимались уже после войны и в рамках урегулирования.
Сторонники схемы отвечают, что больший риск для Европы связан не с юридическими претензиями, а с возможным ослаблением Украины. Эксперт CFR Брэд Сетсер считает, что существенного удара по позициям евро не последует, а британский обозреватель Хьюго Диксон называл доступ Украины к этим средствам сигналом Москве о готовности Европы к долгосрочной поддержке Киева. Москва, в свою очередь, уже пообещала оспаривать любые подобные действия во всех доступных инстанциях и готовит иск к Euroclear. На этом фоне риск того, что предрождественский саммит завершится жестким конфликтом внутри ЕС, к его началу выглядел вполне реальным.