С 1 марта 2026 года российским ученым запретили сотрудничать с иностранными коллегами без согласования с ФСБ. Историк Рустам Александер пишет, что эта мера фактически создает для части научного сообщества выборочный аналог «железного занавеса» и воспроизводит советские способы контроля над международными контактами.
В качестве примера он приводит историю физика Всеволода Гантмахера. В 1969 году 34-летний ученый подал заявку на поездку советской делегации на конференцию в ГДР. Хотя речь шла о так называемом научном туризме и участники должны были платить сами, окончательное решение зависело от чиновников. К тому моменту Гантмахер уже был доктором физико-математических наук, лауреатом Премии Ленинского комсомола и ранее бывал за границей.
Он заполнил анкету, получил одобрение института, Президиума Академии наук СССР, партийного секретаря и обкома КПСС, а также прошел медосмотр. Накануне отъезда его вызвали в Президиум Академии наук, где нужно было оплатить поездку, получить загранпаспорт с визой и пройти инструктаж. Однако там ему сообщили, что заявку отклонили. По словам автора, Гантмахер приехал вместе с женой, и после отказа они на деньги, отложенные на поездку, купили в московском магазине свой первый телевизор.
Даже в период относительного смягчения при Никите Хрущёве зарубежные поездки оставались привилегией. Власти и спецслужбы опасались утечки секретных сведений и влияния «нежелательных» идей, хотя одновременно понимали пользу научных связей с Западом для получения информации о новых разработках и технологиях.
Разрешение зависело от нескольких факторов: тематики исследований, степени секретности и политической благонадежности, включая членство в партии. Для ученых, чья работа была связана с военной сферой, ограничения были особенно жесткими. Автор упоминает, что исследователь ракетного топлива Георгий Манелис перед любыми контактами с иностранцами постоянно проходил проверки со стороны КГБ.
Процедура допуска включала согласование поездки в Президиуме Академии наук СССР, подачу автобиографии, программы командировки, медицинской справки и характеристики от руководителя, где отдельно оценивался моральный облик сотрудника. Затем документы направлялись в обком партии, а помимо этого проводились скрытые партийные и оперативные проверки. Финалом становилось собеседование с чиновниками и сотрудниками КГБ, которые оценивали, достаточно ли кандидат «политически зрел» и «морально стабилен».
«Вся эта процедура была отвратительной! С какой стати эти старики, которые еще Ленина застали живым, имели право меня отчитывать? Я еду в Польшу заниматься наукой, а не пропагандировать Советскую власть!»
Так, ученый по фамилии Ефимов, собиравшийся в середине 1970-х поехать в Польшу, после унизительного собеседования отказался проходить его повторно и в итоге не поехал. Александер считает, что новое требование о согласовании с ФСБ может стать для российских исследователей не только унизительным, но и потенциально опасным, а сама перспектива такого контроля способна заставить многих отказаться от международного сотрудничества.