В издательстве Individuum вышла книга историка культуры Яна-Питера Барбиана «Литературная политика Третьего рейха». Первые экземпляры представлены на московском фестивале «Параллельно», проходившем с 4 по 7 декабря одновременно с non/fiction. Обозреватель Сорин Брут рассматривает исследование о том, как нацистский режим пытался подчинить себе литературу.
До 1933 года Германия была одним из европейских центров литературной жизни: здесь работали Томас и Генрих Манны, Ремарк, Гессе, Цвейг, Брехт, Дёблин, действовали библиотеки, издательства и книжные магазины. После прихода Гитлера начался процесс гляйхшальтунга — вытеснения прежней культуры и построения нацистской. Символом стали костры из книг: по стране прошло сожжение изданий в 93 местах.
Под запрет попадали политические противники, еврейские авторы, пацифисты, католики, модернистские течения, психоанализ, а также книги об абортах, гендере и сексуальности. Работников библиотек увольняли или отправляли на идеологическую переподготовку. Писать и издаваться могли только члены Рейхспалаты письменности; исключение из нее означало фактический запрет на профессию.
Барбиан показывает, что вытеснение неугодных шло постепенно, но неуклонно. В 1934 году в палате еще оставались 428 еврейских писателей с особыми статусами, однако уже в 1935-м прежние заслуги перестали учитывать. Издателей и книготорговцев, признанных «неарийскими» или политически ненадежными, вынуждали продавать бизнес «арийским» владельцам по заниженной цене. При этом режим нередко действовал из расчета, а не из принципа: отдельным фигурам вроде Эрнста Ровольта удавалось лавировать и сохранять позиции дольше других.
Одна из главных мыслей книги состоит в том, что нацистская культурная политика была внутренне противоречивой. Разные ведомства конкурировали между собой, а Геббельс воспринимал пропаганду как «искусство эластичности», допуская исключения там, где это было выгодно государству или полезно для публичного эффекта.
При этом, подчеркивает рецензент, успешной оказалась лишь зачистка литературного поля. Почти все значительные авторы оказались в эмиграции, внутренней изоляции или стали жертвами режима. Зато попытка навязать читателям официальную нацистскую литературу провалилась: посещаемость библиотек с такой литературой падала, аудитория уходила к более легкому чтению, а наибольшим спросом пользовались приключенческие, криминальные и любовные романы. По приведенной в книге формулировке Геббельса, в годы войны люди искали духовное пространство, «не имеющее ничего общего с войной».