В Дрездене в тяжелом состоянии находится самарский антивоенный активист Павел Миронов, руководивший региональным отделением ПАРНАС и участвовавший в движении «Солидарность» и Партии 5 декабря. После начала войны он публично выступал против вторжения в Украину, а осенью 2022 года уехал в Казахстан, где вместе с проектом «Ковчег» помогал организовать шелтер для россиян, покинувших страну.
По словам Владимира Залищака, примерно через год у Миронова резко ухудшилось здоровье. У него развились почечная и печеночная недостаточность и сильная слабость. В 2024 году Миронов переехал в Германию по гуманитарной визе. Врачи назначили ему регулярный диализ три раза в неделю, который поддерживает его жизнь.
Сейчас активист живет во временном жилье для беженцев в Дрездене. Как рассказал Максим Андреев, кухня и стиральная машина находятся в подвале, куда Миронов уже не может спускаться, а на процедуры его теперь доставляет скорая. Волонтеры помогают ему с продуктами и едой.
В начале октября Миронов получил документы об инвалидности. Это должно помочь оформить компенсацию за уход в специальном учреждении, однако решение затягивается. Фонд Бориса Немцова согласился оплатить первый месяц пребывания в подходящем стационаре, а к 5 ноября через канал Freies Russland NRW для него собрали 5397 евро — этой суммы, как сообщается, хватает примерно на два месяца частного ухода.
За последний год Миронов несколько раз оказывался в больнице: сначала из-за почек, затем из-за печени, а однажды у него остановилось сердце, после чего он месяц провел в кардиологии.
«Им занимались три отделения больницы, но диагноза нет», — пересказывает позицию близких Залищак. По его словам, летом врачи предполагали амилоидоз, однако через месяц этот диагноз не подтвердился.
Активисты также говорят о трудностях с немецкой бюрократией и о том, что Миронову до сих пор не удалось найти постоянного семейного врача, без которого сложно выстроить системное лечение. Анна Дулевская намерена собрать медицинские документы и передать их в берлинскую клинику «Шарите» для независимого заключения. Версия возможного отравления, по словам помощников Миронова, допускается, но документальных подтверждений ей пока нет.