Российские власти усиливают давление на людей, связанных с книгами: продолжаются дела против издателей, авторов объявляют вне закона, магазины получают списки на изъятие, а в сами книжные попадают полицейские рейды. На этом фоне за пределами России возникают новые русскоязычные издательские и книжные проекты. Поводом для разговора стали две недавние новости: издательство Freedom Letters получило премию Ассоциации американских издателей Freedom to Publish, а литературную премию «Дар» российские власти объявили «иноагентом».
Политолог Екатерина Шульман заявила, что эмиграция не теряет связи с российской повесткой, пока сохраняется общее информационное пространство. По ее словам, людей связывают интернет, мгновенный перевод и устойчивые социальные контакты, поэтому интерес к событиям в России не исчезает сам по себе. Она считает, что власти действуют, исходя из той же логики: пытаются разорвать эти связи, запрещая «иноагентов», ужесточая цензуру и фактически криминализуя не только производство, но и потребление контента.
«Когда и если в России изолируют интернет, вот тогда это и случится», — сказала Шульман, говоря о возможном разрыве общего информационного пространства.
Участники дискуссии из России, выступавшие анонимно, говорили о растущем страхе и самоцензуре. Книготорговка описала ситуацию как последовательное ужесточение: сначала запрещают издавать книги, затем продавать их, а затем и искать информацию о запрещенном. Книгоиздатель отметил, что давление распространяется не только на политические тексты: претензии могут возникать и к массовой литературе, если в ней находят упоминания наркотиков, «сатанизма» или другие формальные поводы. По его словам, в отрасли уже появилась отдельная индустрия цифровой проверки текстов, когда программы быстро находят потенциально рискованные фрагменты.
Основатель магазина и издательства «Бабель. Тель-Авив» Евгений Коган подтвердил, что разделение между «здесь» и «там» существует: покупатели боятся ввозить в Россию книги Алексея Навального, Михаила Зыгаря и другие чувствительные издания. Одновременно он отметил рост числа авторов, которые больше не могут публиковаться в России, и сложности с поставками. По словам анонимной книготорговки, книги исчезают с полок сразу после объявления автора «иноагентом», а ретроспективно проверить весь ассортимент на соответствие новым ограничениям практически невозможно.
Собеседники также указали на экономические последствия. Из-за разрыва с частью западных правообладателей стоимость лицензий выросла в разы: то, что в 2020 году стоило 1500 евро, теперь может обходиться в 5000–7000 евро. Это подталкивает издательства искать тексты не только на английском рынке, но и в Греции, Италии, Испании, Турции и Португалии. При этом Георгий Урушадзе утверждает, что запреты работают не полностью: книги Freedom Letters продолжают продаваться в России, особенно в электронном виде, а выручка идет на новые тиражи и помощь политзаключенным.
В финале разговора участники сошлись в том, что русскоязычное культурное пространство пока не распалось окончательно. По мнению Шульман, барьеры между людьми возникают не естественным путем, а через административное давление и полицейский террор. Она призвала, насколько это возможно, работать на сохранение связей между читателями, авторами, издателями и книготорговцами по обе стороны границы.