Сегодня трудно представить, что наивысший уровень симпатии к Советскому Союзу среди западных интеллектуалов пришелся на один из самых тяжелых периодов его истории — годы коллективизации, голода и террора.
На фоне Великой депрессии и усиления фашизма в Европе советские власти умело показывали внешнему миру свои витринные достижения. В их числе были Конституция 1936 года, восьмичасовой рабочий день, технологическое развитие и система социальных гарантий.
Такой образ производил сильное впечатление на иностранную аудиторию, которая часто опиралась на устаревшие представления о России как о дикой и азиатской стране и при этом очень мало знала о новом советском устройстве.
Именно это незнание давало советской пропаганде серьезное преимущество. Оно позволяло не только заниматься саморекламой, но и привлекать в страну важных специалистов: инженеров, ученых, писателей, интеллектуалов, коммунистов и тех, кого позже называли «полезными идиотами».
За 1920–1930-е годы Советский Союз посетили около 100 тысяч иностранцев. К середине 1930-х интерес к стране достиг максимума, однако затем стал быстро снижаться.
Перелом произошел после массовых репрессий, а также после заключения пакта о дружбе с нацистской Германией. Для многих зарубежных гостей СССР сначала выглядел воплощением надежды на новый справедливый мир, а их прежние заниженные ожидания от «отсталой России» сменялись восхищением модернизацией, которую они наблюдали собственными глазами.