Десятки тысяч российских семей продолжают искать родственников, пропавших на войне в Украине. Они направляют обращения в Минобороны, ждут результатов ДНК-экспертиз и приезжают в Центр приема, обработки и отправки погибших № 522 в Ростове-на-Дону, куда доставляют тела военных. По данным Би-би-си и «Медиазоны», потери России за три с половиной года войны превысили 124 тысячи человек, а в конце 2024 года замминистра обороны Анна Цивилева сообщала о 48 тысячах заявок на ДНК-экспертизу от семей пропавших.
Одной из постоянных посетительниц ростовского морга стала парикмахер из Ростова-на-Дону Екатерина Снигирева. По ее словам, она занялась этим в конце 2022 года после встречи у военного госпиталя с женщиной, разыскивавшей сына. Позднее родственники стали передавать ей нотариальные доверенности, чтобы она могла искать возможные совпадения по описаниям внешности, татуировкам, зубам и личным вещам.
«Это только выбор родственников: сидеть и ждать или искать», — говорит Снигирева, объясняя, что пересылка биоматериала и сверка ДНК могут занимать от нескольких месяцев до года.
В морге родственники оформляют документы, получают талон к следователю и заполняют розыскную карту с приметами пропавшего. По словам Снигиревой, сама процедура поиска занимает около двух часов, а при отсутствии совпадения многие повторяют ее каждый месяц. Она утверждает, что за два года получила около 300 доверенностей и искала пропавших во время каждого визита, заранее согласовывая время со следователями.
Снигирева также рассказывает, что просила присылать небольшие суммы на распечатку документов и дорогу, обычно от 200 до 3000 рублей, но не считала это заработком и, по ее словам, крупные переводы возвращала. Оставшиеся средства, как утверждает волонтерка, она направляла на гуманитарную помощь и сборы для российских военных, за что получила несколько наград.
По словам Снигиревой, после смены руководства в конце 2024 года ей сначала велели стоять в общей очереди, а затем вовсе запретили приходить в морг. Она связывает это с претензиями полковника Марата Мурадосилова, который решил, что она зарабатывает на поиске. В ответ родные 114 пропавших военных направили коллективное письмо начальнику центра с просьбой вновь допустить волонтерку к поискам.
В Следственном комитете Снигиревой сообщили, что по статье 193 УПК следователь может предъявить тело для опознания только человеку, знавшему погибшего при жизни. Сама она подчеркивает, что не занималась формальным опознанием, а лишь отбирала в базе тела, похожие по приметам на тех, кого разыскивали семьи. После запрета, говорит Снигирева, она тяжело переживала происходящее, потому что видела практический результат своей работы.