Бывшие заключенные говорят, что условия содержания женщин в российских СИЗО и колониях заметно различаются в зависимости от региона. По словам Елены, в стране нет единых правил, и разница между учреждениями может быть очень большой.
Своим первым «централом» она называет московское СИЗО № 6 — единственную женскую тюрьму в Москве. Как утверждает собеседница, там за деньги заключенной доступно почти все: в учреждении работает настоящий салон красоты, и при наличии средств на счете можно регулярно записываться на маникюр, педикюр и стрижку.
Елена уточняет, что в салоне работают осужденные женщины, которых после приговора не отправили в колонию, а оставили в хозотряде. По ее словам, если до ареста женщина работала парикмахером или мастером маникюра, у нее есть шанс остаться в СИЗО, а не уехать этапом в колонию.
За два с половиной года Елену перевозили через несколько СИЗО и колоний. По ее оценке, чем дальше от Москвы, тем тяжелее ситуация. Формально заключенные могут заказывать нужные вещи на деньги со счета, который пополняют родственники или друзья, однако на практике ассортимент становится крайне бедным.
Как рассказывает Елена, вдали от столицы в «отоварке» хорошо, если можно купить сухари и печенье, а максимумом нередко оказываются кусок хозяйственного мыла и самые дешевые прокладки. О косметике там, по ее словам, часто даже не идет речи, поэтому те, у кого были деньги, старались закупиться еще в СИЗО перед этапом.
В Беларуси, в отличие от Москвы, нет отдельного женского СИЗО такого типа. Кристина говорит, что в каждом областном городе есть тюрьма, а также действуют СИЗО в Жодино и Барановичах. Женских колоний в стране две: № 4 в Гомеле для тех, кто осужден впервые, и № 24 в Речице для рецидивисток.
По словам Кристины, доступные средства ухода, косметика и запреты в белорусских учреждениях почти не различаются. При этом, подчеркивает она, такой роскоши, как салон красоты, нет ни в одном белорусском СИЗО. Родственники, по ее словам, могут передавать заключенным кремы, маски, тушь для ресниц и тени для век.