The Economist выпустил большое интервью с миллиардером Андреем Мельниченко, где он рассуждает о возвращении российских элит в страну после санкций, своей встрече с Владимиром Путиным и попытке занять место внутри системы, чтобы влиять на ее дальнейшее развитие.
Журнал подчеркивает, что Мельниченко не относится ни к антивоенным оппонентам власти, ни к публичным сторонникам войны. При этом его компании, как отмечает издание, связаны с военной экономикой России: аммиак с предприятий используется при производстве боеприпасов, а безопасность заводов обеспечивается во взаимодействии с военными и спецслужбами на фоне атак дронов и угроз диверсий.
Мельниченко, владелец «Еврохима» и СУЭК, по оценке Forbes располагает состоянием в 20,4 млрд долларов. По версии The Economist, его бизнесы обеспечивают почти 1% ВВП России. До 2022 года предприниматель жил в Швейцарии, однако после начала войны попал под санкции, переехал в ОАЭ и стал заметно чаще приезжать в Россию.
По словам бизнесмена, прежняя схема, при которой Россия была пространством для заработка, а Запад местом собственности, семьи и безопасности, после 2022 года перестала работать. Издание пишет, что санкции подтолкнули крупных предпринимателей не к давлению на Кремль, а к возвращению в российскую систему. Дополнительным фактором стал страх: с 2023 года в России, как утверждается, национализировали или передали лояльным фигурам активы на 60 млрд долларов. В конфликте вокруг «Сибэко», по данным собеседников журнала, спор завершился пожертвованием 32 млрд рублей центру «Сириус».
По данным The Economist, в мае 2025 года Мельниченко впервые лично встретился с Путиным. На этой встрече он заявил, что российская элита ошибочно отделяла место получения доходов от пространства, где нужно защищать собственность и строить будущее семьи, и сказал, что хочет активнее участвовать в общественной жизни и работать на благо страны.
Мельниченко также сказал, что начал встречаться с очень разными собеседниками, от Дмитрия Муратова до Александра Дугина, и пришел к выводу, что при различии интересов в России ощущается общий дефицит понятного образа будущего.
В отдельной колонке для журнала он изложил свое видение послевоенного устройства. По его мнению, Москва должна участвовать в новой архитектуре безопасности, а устойчивый мир возможен лишь при признании суверенитета и Украины, и России. Среди опасных сценариев он называет унижение России на периферии Запада, зависимость от Китая как сырьевого придатка, распад страны с ядерным арсеналом и превращение ее в изолированную милитаризированную крепость. Альтернативой он считает «суверенную» Россию, где защищены свобода и собственность, а к обсуждению будущего подключены бизнес, гражданское общество, националисты и технократы.