Федор Богатырчук, родившийся в Киеве в 1892 году, вошел в историю сразу в нескольких ролях: как сильный шахматист, врач-рентгенолог, профессор и человек, чья биография оказалась тесно связана с крупнейшими потрясениями XX века.
Еще в юности он добился заметных успехов в шахматах. В 1911 году Богатырчук выиграл первенство Киева, а затем занял второе место на всероссийском любительском турнире в Саратове. Позднее, уже будучи студентом медицинского факультета Киевского университета, он продолжал играть на международных турнирах. Летом 1914 года в Мангейме его, как и других подданных Российской империи, арестовали после вступления Германии в Первую мировую войну, но затем отпустили через Швейцарию и Геную. Там он успел сыграть более ста партий с Александром Алехиным.
Во время революции и Гражданской войны Богатырчук работал врачом в Киеве, где власть за несколько лет многократно менялась. В мемуарах он писал, что сочувствовал противникам большевиков, но подчеркивал, что прежде всего исполнял врачебный долг. В 1920-е годы, несмотря на голод и тяжелые бытовые условия, он продвигался и в науке, и в шахматах.
В этот период он стал профессором, занимался рентгенологией, ездил в Германию и Австрию, а в 1927 году разделил первое место на чемпионате СССР с Петром Романовским. На турнирах он побеждал ведущих мастеров, включая Михаила Ботвинника. Одновременно ему приходилось сталкиваться с давлением советской системы, арестами коллег и атмосферой политического страха.
После нападения Германии на СССР 22 июня 1941 года Богатырчук, как следует из его воспоминаний, воспринял приход немцев как шанс избавиться от советской власти. Он уклонился от эвакуации, остался в Киеве, а позднее примкнул к власовскому движению. После войны он не получил американскую визу и только в 1949 году смог переехать с семьей в Канаду.
В Канаде Богатырчук вновь построил карьеру: преподавал, занимался исследованиями, выступал за сборную страны на шахматных олимпиадах и получил профессиональное признание за работу «Стареющий позвоночник». Умер он в 1984 году. В СССР его имя было фактически вычеркнуто из официальной истории, но после распада Советского Союза интерес к его биографии и шахматному наследию вновь вырос.