12 февраля сторонники «Другой России Эдуарда Лимонова» провели акцию у московского офиса Роскомнадзора, протестуя против замедления Telegram. После этого движение сообщило о задержаниях и избиениях активистов в разных районах Москвы, а трое нацболов получили по 15 суток по административной статье о неповиновении полиции. Партийный штаб, который в организации называют «бункером», был опечатан.
По данным «Новой газеты Европа», нынешний «бункер» рядом с метро Менделеевская арендуется у сочувствующей собственницы, и в движении опасаются потерять помещение после февральской акции. При этом в ресурсах организации соседствуют сообщения о помощи российской армии и критика властей из-за цензуры, роста цен и других внутренних проблем.
Собеседник издания, близкий к партии, утверждает, что ее активисты поддерживают имперский курс Кремля, но считают его реализацию неверной. По его словам, они отрицательно относятся к выборам, пытались после 2022 года создать собственное подразделение на фронте, но не получили на это разрешения. Источник также говорит, что организация переживает кризис: любые заметные акции быстро вызывают давление силовиков.
После смерти Эдуарда Лимонова в 2020 году движением руководит политсовет. Среди координаторов названы Михаил Аксель, Ольга Шалина и Андрей Дмитриев. Аксель, которому собеседники приписывают особое влияние, от комментариев отказался; так же поступили и другие представители руководства.
Основанная в 1993 году Национал-большевистская партия прославилась громкими акциями, а в 2007 году была признана экстремистской. Эксперты и бывшие участники, опрошенные изданием, описывают ее не как жестко идеологическую структуру, а как радикальное субкультурное сообщество, чьи бывшие активисты впоследствии заняли диаметрально противоположные позиции.
Политический аналитик Илья Будрайтскис считает, что нынешнее положение «Другой России» отражает внутреннее противоречие ее курса: движение одновременно остается внутри Z-повестки, поддерживает войну и пытается сохранять образ оппозиционной силы. По его оценке, в нынешней политической системе для такой позиции почти не остается места.