На фоне обсуждений возможного удара США по Ирану собеседники из иранской диаспоры рассказали о цене, которую, по их словам, уже заплатили участники протестов. После обещаний Дональда Трампа поддержать протестующих конкретных шагов не последовало, а выступления, как утверждают источники и правозащитники, были подавлены с большим числом жертв, массовыми арестами и почти полным отключением страны от интернета.
Инженер из Тегерана Бахрам, недавно переехавший в Германию, связывает недовольство не только с политическими ограничениями, но и с тяжелым экономическим положением. По его словам, падение курса национальной валюты, рост цен и санкции сделали повседневную жизнь крайне сложной, а любые публичные выступления власти трактуют как угрозу безопасности. Он напомнил, что протесты в стране вспыхивали и раньше, в том числе в 1999 и 2009 годах, но неизменно заканчивались разгоном и арестами.
Новая волна выступлений началась 28 декабря после роста социального напряжения и быстро вышла за рамки экономических требований. Лозунги против подорожания бензина и обесценивания валюты сменились политическими призывами, в том числе против верховного лидера Али Хаменеи. По словам собеседников, в Тегеране и других городах еще до пика протестов были заметны усиленные меры безопасности и нарастающее давление.
Отдельно источники вспоминают протесты сентября 2022 года, начавшиеся после гибели 22-летней Махсы Амини, задержанной «полицией нравов» в Тегеране из-за «неправильного» ношения хиджаба. Тогда протестующие требовали отмены обязательного хиджаба, наказания виновных и демократических перемен. По приведенным в материале данным, в той кампании погибли как минимум 522 человека, включая 70 несовершеннолетних и 68 силовиков.
«Правительство не терпит никаких форм протеста — ни со стороны журналистов и писателей, ни со стороны профессиональных групп, ни со стороны гражданского общества в целом», — говорит Бахрам.
Собеседники возлагают основную ответственность за насилие на силы безопасности, включая Корпус стражей исламской революции и ополчение «Басидж». По данным правозащитников, на конец января число погибших в ходе нынешних протестов оценивалось как минимум в 4000; HRANA изучала сведения еще о 9049 возможных жертвах, а Iran International сообщал о 12000 погибших. Некоторые оценки, упомянутые в статье, допускают, что реальное число жертв могло достигать 30 тысяч.
В оценке роли Резы Пехлеви мнения собеседников разошлись. Одни считают его возможной объединяющей фигурой на переходный период, другие полагают, что перемены должны исходить от самого общества, а не от одного лидера. При этом все трое сходятся в одном: без реальной внешней поддержки победить режим, по их мнению, невозможно. Они говорят о разочаровании из-за пассивности США и Европы и опасаются, что даже возможное вмешательство Вашингтона будет продиктовано не интересами обычных иранцев.