3 января 2026 года правление президента Венесуэлы Николаса Мадуро завершилось после американской операции по его захвату. Однако кризис режима, созданного чавистами после прихода к власти Уго Чавеса в 1999 году, накапливался много лет.
После смерти Чавеса в марте 2013 года его преемником стал вице-президент Мадуро. Его победа над Энрике Каприлесом, по официальным данным, составила лишь 1,49%, и уже тогда оппозиция говорила о возможных фальсификациях. В стране все заметнее проявлялся раскол между сторонниками чавизма и его противниками.
Ситуацию усугубил обвал нефтяных цен в 2014 году. Нефть обеспечивала 95% экспортных доходов Венесуэлы, и сокращение поступлений ударило по социальной модели, на которой держалась популярность власти. По данным МВФ, после роста ВВП на 1,3% в 2013 году экономика уже в 2014-м сократилась на 3,9%, а в 2017 году падение достигло 12%. Бедность в 2014-2016 годах выросла с 48,4% до 82%, страну охватили дефицит и гиперинфляция.
В ответ Мадуро усиливал государственный контроль: добивался чрезвычайных полномочий, вводил жесткое регулирование цен, расширял роль военных в экономике и управлении. После парламентских выборов 2015 года, на которых оппозиция получила большинство в Национальной ассамблее, исполнительная власть при помощи Верховного суда лишила парламент реального влияния, а затем передала его функции лояльной Конституционной ассамблее.
Одновременно социальная политика все больше превращалась в инструмент политического контроля, а пространство для независимых медиа и гражданского общества сужалось. Одним из главных последствий стала массовая эмиграция: к концу 2025 года в странах Латинской Америки и Карибского бассейна находились 6,9 млн венесуэльских беженцев и мигрантов, а по миру их число оценивалось как минимум в 7,9 млн.
После задержания Мадуро, которому в США вменяют сговор с целью наркотерроризма, ввоз кокаина, хранение оружия и взрывных устройств, его вместе с супругой Силией Флорес доставили в Нью-Йорк. По оценке региональных экспертов, дальнейшее развитие событий в Венесуэле теперь зависит от того, насколько далеко Вашингтон готов зайти в перестройке власти после падения персоналистской системы мадуризма.